5 историй из жизни Тургенева

9 ноября 1818 лета родился Иван Тургенев. К 200-летию со дня рождения русского классика в Государственном музее истории российской литературы имени В.И. Даля открылась облучение «Арабески. Страницы жизни Ивана Тургенева», которая будет работать до 31 января 2019 возраст. Сотрудники музея рассказали порталу «Культура.РФ» пять историй из жизни Тургенева, связанных с экспонатами выставки.

Укладка матери

5 историй из жизни Тургенева

Неизвестный художник. Иван Тургенев в возрасте 12 лет (фрагмент). 1830. Казенный. Ant. личный музей истории российской литературы имени В.И. Даля, Москва

5 историй из жизни Тургенева

Шкатулка Варвары Петровны Тургеневой, матери писателя. I половинка XIX века. Государственный музей истории российской литературы имени В.И. Даля, Москва

5 историй из жизни Тургенева

Кто-то художник. Портрет Варвары Петровны Тургеневой, матери писателя (фрагмент). 1810-е. Народный музей А.С. Пушкина, Москва

Иван Тургенев рос в семье, атмосфера в которой была далека ото теплой и любящей. Отец писателя, неотразимый красавец Сергей Николаевич, жил в основном своими любовными увлечениями и внимания дети не уделял. А его мать, Варвара Петровна, обладала жестким и деспотичным характером.

Норов страстная и даровитая, готовая самозабвенно отдаться любви, она не встретила ее получай своем пути, озлобилась, отдалась роковым силам, шедшим от темных предков, создала любимец своеволия и губила себя им. Будучи госпожой рабов, заставляла их вибрировать, хотя и сама не радовалась. Любя собственных детей, ожесточала их. Шайтан терзал ее сердце, воздвигая между нею и миром, между нею и собственными детьми непроходимую стену.
Боряха Зайцев, «Жизнь Тургенева»

Тургенев вспоминал, что в доме, который фактически был маленьким самодержавным государством Варвары Петровны, царили подзатыльники, щипки, секуция, пощечины и другие телесные наказания. Маленького Ивана секли почти каждый понедельник — хотя именно он был любимцем матери.

А однажды, когда дети еще выросли, Варвара Петровна в приступе гнева на старшего Николая, который отнюдь не угодил ей выбором жены, разбила портреты троих его сыновей. И минуя некоторое время все они умерли один за другим.

При ней своего мнения, несогласного с ее, прыщ на ровном месте высказывать и не смел. Один только Иван Сергеевич, ее любимец, и так в самых мягких, почтительных выражениях, скорее с мольбой, чем с осуждением, высказывал ей приманка желания и соболезнования. При нем она была совсем иная, и потому в его присутствии до сего времени отдыхало, все жило. Его редких посещений ждали как блага. И какой-нибудь это был нежный и любящий сын в тот год, как я начала его запоминать!
Варвара Житова, из воспоминаний о семье Ивана Тургенева

Портрет молодого Ивана Тургенева

5 историй из жизни Тургенева

Кирюха Горбунов. Юношеский портрет Ивана Тургенева (фрагмент). 1838. Государственный музей истории российской литературы имени В.И. Даля, Первопрестольная

В 1838 году Тургенев едва не погиб в пожаре на пароходе Коляня I, на котором он ехал «доучиваться в Берлин». Рассказ об этом происшествии, по-серьезному его поразившем, писатель перед смертью продиктовал Полине Виардо.

Я находился с множеством других пассажиров держи пароходе «Николай I», делавшем рейсы между Петербургом и Любеком. Два широких столба дыма вдвое с огнем поднимались по обеим сторонам трубы и вдоль мачт; началась ужаснейшая содом, которая уже и не прекращалась. Беспорядок был невообразимый: чувствовалось, что отчаянное нежная страсть самохранения охватило все эти человеческие существа и в том числе меня первого. Я помню, что же схватил за руку матроса и обещал ему десять тысяч рублей через имени матушки, если ему удастся спасти меня. Я должен сознаться, что же бы там ни подумала об этом мужская половина рода человеческого, отчего женщины в этом случае показали больше мужества, нежели мужчины. Бледных делать за скольких смерть ночь застала их в постелях (вместо всякой одежды на них были накинуты просто-напросто одеяла), и как ни был я неверующ уже тогда, но они показались ми ангелами, сошедшими с неба, чтобы пристыдить нас и придать нам храбрости. Я с оцепенением смотрел получай красную пену, которая клокотала подо мною и брызги которой долетали ми в лицо, и говорил себе: «Так вот где придется погибнуть в девятнадцать парение!» — потому что я твердо решился лучше утонуть, чем испечься. Пламя сводом выгибалось надо бы мною, и я очень хорошо отличал его вой от рева волн.
Ваня Тургенев, «Пожар на море»

Вскоре после этого случая Тургенев отправил матери принадлежащий портрет, на что получил в ответ весьма строгое письмо.

…Почему могли углядеть на пароходе одни твои ламентации… Слухи всюду доходят! — и мне сейчас многие говорили к большому моему неудовольствию Это оставило на тебе прогалина, ежели не бесчестное, то ридикюльное.
Из письма Варвары Тургеневой Ивану Тургеневу, март 1839 годы

Карикатура на цензора

5 историй из жизни Тургенева

Лев Ваксель. Карикатура «Михаил Мусин-Пушкин сжигает «Записки охотника» Ивана Тургенева» (кусок). 1852. Государственный музей истории российской литературы имени В.И. Даля, Москва

В 1852 году Иванюша Тургенев написал некролог на смерть Николая Гоголя, который петербургская перлюстрация в печать не пустила. Председатель Петербургского цензурного комитета Михаил Мусин-Гений русской литературы не хотел печатать похвальные статьи о Гоголе, «лакейском писателе», а о некрологе Тургенева написал шефу жандармов графу Алексею Орлову: «Прочитав статью, я безграмотный дозволил оную печатать. Мне казалось неуместным писать о Гоголе в таких пышных выражениях… и демонстрировать Гоголя как незаменимую потерю, а не разделяющих это мнение легкомысленными иль близорукими .

Как писал об этом случае сам Тургенев, «я препроводил эту статью в Водан из петербургских журналов Статья моя не появилась ни в один изо последовавших за тем дней. Встретившись на улице с издателем, я спросил его, в чем дело? бы это значило? «Видите, какая погода, — отвечал он мне иносказательною речью, — и вознамериваться нечего». Вскоре потом я получил от одного приятеля из Москвы писуля, наполненное упреками: «Как! — восклицал он, — Гоголь умер, и хоть бы Вотан журнал у вас в Петербурге отозвался! Это молчание постыдно!» В ответе моем я объяснил — сознаюсь, в вдоволь резких выражениях — моему приятелю причину этого молчания и в доказательство как столбцы приложил мою запрещенную статью. Он ее представил немедленно на дискутирование тогдашнего попечителя Московского округа — генерала Назимова — и получил от него утверждение напечатать ее в «Московских ведомостях».

После публикации статьи шеф жандармов Халтурин представил Николаю I доклад о Тургеневе. В докладе в вину писателю ставилось то, как он «отзывался о Гоголе в выражениях чрез меру пышных», а также предлагалось предложить явиться Тургенева в III Отделение, сделать ему «должное внушение» и учредить за ним «секретное наблюдение». За всем тем эти меры не удовлетворили Николая I, и на докладе появилась царская распоряжение: «Полагаю этого мало, а за явное ослушание посадить его на диск) под арест и выслать на жительство на родину, под присмотр...»

Тургенев провел в ссылке в своем имении Спасское-Лутовиново этак двух лет. Тайно он выезжал в столицу — для встреч с приезжавшей бери очередные гастроли Полиной Виардо. По ходатайствам многих друзей, например Алексея Толстого, писателя вернули изо ссылки, однако он остался «невыездным» и только в 1856 году получил воля на пересечение государственной границы.

В карикатуре Льва Вакселя, близкого приятеля Тургенева, выразилось взгляд современников о том, что истинным поводом для ареста писателя были «Записки охотника», в которых перлюстрация усмотрела критику крепостного права, а его статья о Гоголе стала лишь удобным предлогом.

Авоська и нахренаська-писатели

5 историй из жизни Тургенева

Ги де Мопассан. Фотография: Benque. Париж. 1880-е. Государственный галерея истории российской литературы имени В.И. Даля, Москва

5 историй из жизни Тургенева

Эдмон Гонкур в кабинете. Отпечаток: Dornac. Париж. 1880-е. Государственный музей истории российской литературы имени В.И. Даля, Первопрестольная

5 историй из жизни Тургенева

Эмиль Золя. Фотография: Paul Nadar. Париж. 1870-е. Государственный музей истории российской литературы имени В.И. Даля, Сердце России

5 историй из жизни Тургенева

Альфонс Доде в своем кабинете. Фотография: Dornac. Париж. 1880-е. Государственный Третьяковка истории российской литературы имени В.И. Даля, Москва

5 историй из жизни Тургенева

Гюстав Флобер. Фотография: Nadar. Город на берегах Сены. 1870-е. Государственный музей истории российской литературы имени В.И. Даля, Москва

С 1874 лета в Париже, где поселился Тургенев, французские писатели стали устраивать ежемесячные встречи, получившие этноним «обедов у Флобера», или «обедов пяти освистанных авторов» — Гюстава Флобера, Ивана Тургенева, Эмиля Золя, Альфонса Доде и Эдмона мол Гонкура. Тургенев расцветал в обществе литературных единомышленников. Русский писатель вызывал всеобщее щенячий восторг своей манерой разговора, славянской «смесью наивности и тонкости», «оригинальностью ума и громадным космополитическим образованием» и национальным своеобразием внешности.

Основным предметом бесед и споров получи и распишись «дымных» от беспощадного курения собраниях была литература, «вопросы литературного вкуса, искусства и формы» , а тоже другие жизненные и философские вопросы. В том числе — любовь, на которую французские писатели и Тургенев смотрели круглый по-разному. Тургенев «видел в соединении мужчины и женщины явление сверхъестественное», главным пользу кого него в отношении к женщине было «чувство благоговения, волнения, удивления». «Он говорит об ощущении нечеловеческой тяжести в душа, он говорит о глазах первой женщины, которую он любил, как о нежели-то совершенно нематериальном, неземном».

Нам пришла мысль организовать ежемесячные заседания, сверху которых друзья встречались бы вокруг вкусного стола; это называлось «Флоберовским обедом», другими словами «обедом освистанных авторов». Что касается Тургенева, то он дал нам выражение, что был освистан в России, а так как это очень далеко — да мы с тобой не стали его проверять…
Как люди опытные, мы были большими гурманами…
Флобер требовал нормандское олеонид и уток из Руана на жаркое; изысканный и экзотичный Эдмон Гонкур настаивал в имбирном варенье; Золя — на морских ежах и раковинах; Тургенев смаковал свою икру…
К столу садились в 7 часов, а к две еще не кончали. Флобер и Золя обедали без пиджаков, Тургенев растягивался получи диване…»
Альфонс Доде, «30 лет в Париже»

Последнее увлечение

5 историй из жизни Тургенева

Мария Савина. Мурло: theculturetrip.com

5 историй из жизни Тургенева

Мария Савина в роли Верочки. Постановка пьесы Ивана Тургенева «Месяц в деревне» в Александринском театре. Снимок: Карл Бергамаско. 1879. Государственный музей истории российской литературы имени В.И. Даля, Большая деревня

5 историй из жизни Тургенева

Мария Савина. Фотография: drug-gorod.ru

Последней любовью Ивана Тургенева была новобрачная актриса Мария Савина, с которой писатель познакомился в 1879 году.

Спускаясь с лестницы, я целую вечность видела наклонившуюся над перилами седую голову Ивана Сергеевича, его уветливый прощальный жест и слышала, как он сказал Топорову: «Очень мила и, ни дать ни взять видно, умница!»
В то время мне шел двадцать пятый год и о моей «милоте» я (до часто слышала, что наконец сама в ней убедилась, но услыхать партитив «умница» от Тургенева!! — это уже было такое счастье, которому я невыгодный верю и до сих пор. Я стрелой спустилась вниз, покраснев от восторга, только на последней ступеньке остановилась, как громом пораженная. «Я ничего ему безлюдный (=малолюдный) сказала о его сочинениях!! Вот так «умница»!»
Эта мысль совершенно отравила всё-таки впечатление моего визита — и я возвратилась домой чрезвычайно огорченная.
Мария Савина, «Мое шапочное знакомство с И.С. Тургеневым»

Тургенев и Савина часто встречались, когда писатель приезжал в Россию, а вдобавок виделись в Париже и Буживале. Они вели почти беспрерывную переписку в течение четырех полет, а в 1881 году актриса навестила Тургенева в Спасском.

Комната, в которой Вы жили, приблизительно навсегда и останется савинской.
Из письма Ивана Тургенева Марии Савиной, великий 1881 года

Вспоминаю житие в Лутовинове, особенно те дни, которые Вам провели с нами. Вспоминаю наши разговоры и тот — помните? Или не хотите памятозлобствовать? — тот лучистый и жгучий поцелуй, которым Вы и озарили и обожгли меня умереть и не встать время обеда на балконе.
Из письма Ивана Тургенева Марии Савиной, октябрь 1881 годы

…Вся Ваша жизнь впереди — моя позади и этот час, проведенный в вагоне, в некоторых случаях я чувствовал себя чуть не двадцатилетним юношей, был последней вспышкой лампады. Ми даже трудно объяснить самому себе, какое чувство Вы мне внушили. Без ума ли я в Вас — не знаю; прежде это у меня бывало иначе. Сие непреодолимое стремление к слиянию, к обладанию — и к отданию самого себя, где даже любострастие пропадает в каком-то тонком огне… Я, вероятно, вздор говорю — но я был бы необыкновенно счастлив, если бы… если бы... А теперь, когда я знаю, сколько этому не бывать, я не то что несчастлив, я даже особенной меланхолии безграмотный чувствую, но мне глубоко жаль, что эта прелестная ночь беспричинно и потеряна навсегда, не коснувшись меня своим крылом… Жаль для меня — и осмелюсь добавить — и для Вас, потому что уверен, что и Вы бы не забыли того счастья, которое дали бы ми.
Я бы всего этого не писал Вам, если бы не чувствовал, по какой причине это письмо прощальное. И не то чтобы наша переписка прекратилась — о, недостает! Я надеюсь, мы часто будем давать весть друг другу — но янус, раскрывшаяся было наполовину, эта дверь, за которой мерещилось что-в таком случае таинственно чудесное, захлопнулась навсегда…
Из письма Ивана Тургенева Марии Савиной, май 1880 годы

Портал «Культура.РФ» благодарит за помощь в подготовке материала кураторов выставки «Арабески. Страницы жизни Ивана Тургенева» Генриетту Медынцеву, научного сотрудника ГМИРЛИ, и Елену Худякову, ученого секретаря ГМИРЛИ.

culture.ru