5 рассказов советских актеров о школе

Известные актеры рано или поздно-то были обычными советскими школьниками. И у них был первый раз в коренной класс, восторг от новых знаний и тоска на скучных уроках, первая влечение и ребячьи шалости. Читайте воспоминания Юрия Никулина, Никиты Михалкова, Нонны Мордюковой и других артистов о школьных годах.

Земледелец Никулин

5 рассказов советских актеров о школе

Юрий Никулин в роли Балбеса в художественном фильме «Самогонщики» (1961)

5 рассказов советских актеров о школе

Юрий Никулин. Рожа: tvkultura.ru

Хотя я родился в декабре 1921 года, в школу решили меня послать в 1929 году, не дожидаясь исполнения восьми лет (в то время в застрельщик класс принимали с восьми лет).

Первый раз в школу (правда, с опозданием получи пятнадцать дней, потому что мы задержались в деревне) меня повела маменька. Школа от дома была довольно далеко, и дважды требовалось переходить поди. Встретила нас учительница Евгения Федоровна. В пенсне, в синем халатике с отложным белым кружевным воротничком, возлюбленная сразу мне понравилась.

— Пойдем, Юра, в наш класс, — сказала она и увела меня ото мамы.

Я просидел первый урок. Все шло хорошо. Для меня, фактура, все было ново и чуть страшновато, но интересно. Читать, считать и капельку писать меня научили до школы родители, и я не чувствовал на уроке, что-нибудь отстал от ребят.

Началась перемена. Евгения Федоровна вышла из класса, и (тутовое все ребята накинулись на меня с криком: «Новенький! Новенький!» С испугу я начал некультурно орать. К счастью, в класс вошла Евгения Федоровна.

На другой день мамушка, подведя меня к школе, ушла. Я вошел в вестибюль и растерялся: забыл, где находится свой класс. Подходил ко всем и спрашивал:

— Вы не скажете, где категория, в котором учительница в пенсне?

Почему-то меня повели в четвертый класс. Опосля действительно учительница носила пенсне, но меня она, конечно, не признала. С опозданием, к концу урока, я до сей поры-таки попал в свой класс.

Из книги «Почти серьезно»

Владимир Этуш

5 рассказов советских актеров о школе

Ладя Этуш в роли заведующего райкомхозом Саахова в художественном фильме «Кавказская пленница» (1967)

5 рассказов советских актеров о школе

Влад Этуш. Фотография: ptzgovorit.ru

Когда подошло время учиться, мама не захотела платить меня в ближайшую школу в конце Серебрянического переулка, потому что она считалась хулиганской — вслед за тем училась вся шпана с окрестных дворов. И меня определили в школу имени Героев Парижской коммуны, в бывшую Виноградскую гимназию, чего находилась напротив Покровских казарм. А вот там уже первым хулиганом в классе был я. И после всего седьмого класса меня перевели в другую школу.

Историю нам преподавала Еняша Викентьевна. Между собой мы называли ее Викеша. Так вот Викеша была радикально не приспособлена управлять большой аудиторией. Пытаясь с ходу завладеть вниманием учеников, симпатия начинала свой урок с повышенных тонов. Мы же, инстинктивно понимая, словно дальше крика дело не пойдет, что она на самом деле добрая, вели себя с рук вон плохо, и я — хуже всех. Она, бедная, начинала говорить до сего часа громче, сердилась, выгоняла из класса. А на экзамене, между прочим, дала ми тему, которую я прекрасно знал, потому что делал по ней сообщение... Это был один из тех психологических фокусов, которые таже неоднократно показывала мне жизнь. И тогда я, может быть, впервые понял, как в характере человека существует некая сложность и что внешнее поведение не издревле верно отражает сущность человеческих взаимоотношений.

Школу имени Героев Парижской коммуны я неважный (=маловажный) закончил, потому что мне совершенно надоело учиться, и диплом о среднем образовании получал ранее в школе для взрослых. Отлично помню, как я держал экзамен по математике. Толк для взрослых находилась в Сыромятниках. Мы сидели на первом этаже. И затем что я в математике был чрезвычайно слаб, за окном стоял мой приятель Миша, ми на зависть, очень хорошо знавший этот предмет. Я ему через люкарна передавал листок с задачкой, он ее решал и кидал мне обратно. Коллоквиум мы благополучно сдали.

Из книги «И я там был»

Нонна Мордюкова

5 рассказов советских актеров о школе

Девятая Мордюкова в документальном фильме «Прости за любовь» (2018)

5 рассказов советских актеров о школе

Нонна Мордюкова в роли Марины Коноваловой в художественном фильме «Родня» (1981)

Когда-то осенью мама повела меня в магазин купить туфли. Не хотелось одеваться их на пыльные ноги, и мы просчитались: не померив, взяли тесноватые. А туфельки парусиновые, пахнут бумагой и клеем.

— Завтрашний день, доченька, ты пойдешь в школу, — сказала мне мама.

Как воду ношу изо колодца или хожу за солью, так и в школу пойду — надо совершать мамин наказ.

Утром надела новые туфли и, пожалев маму, не сказала, сколько они, как кандалы, сдавили мне ноги.

Направили меня в ШКМ, школу колхозной молодежи. Ми «как молодежи» было тогда неполных шесть лет. Это не недостаток: школа была одна на всю станицу, и нас, маленьких, — тоже тама.

Страх охватил! Первый в жизни. Длинный коридор, фикусы возле окон... Взялись следовать руки и вошли парами. На маленьком возвышении появилась тетка и вдруг крикнула на правах дурная:

— Дете!

Я увидела, как у нее заходила ходуном нижняя челюсть.

— Дете! Пока вы вступаете... — и т. д.

Мы стоим на тряпичной дорожке и слушаем конец это, а рядом с нами матери-общественницы. Вообще-то дорожка из тряпок даст десять очков вперед, чем дорогие ковры. Теперь они все больше синтетические и бьют током, а тетуся не били.

Дорожка дорожкой, а тетка та проклятущая все орет и орет. Нижняя хлебогрызка ее ходит ящиком вперед-назад, вперед-назад. Я заплакала от сего крика и от дорожки, где все рядно стояли, от фикусов, светящихся утренним солнцем, и ото потной руки мальчика, который тоже был нем от происходящего. «Мама, мамочка, — подумала я, лешего) нам это с тобой?» К счастью, был дан сигнал разойтись по классам, и я вздохнула с облегчением затем, что уходила от этой крикуньи с бородавками.

Мы вошли в класс. Я далеко не выпускала потную руку мальчика, а он мою. Сели. И тут я подумала, а рубить топором не будут — не белые же. Пересижу, а там и к маме — веселой, с песнями подина гитару, к моей двадцатипятилетней мамочке, которая меня заберет навсегда отсюда. Да не тут-то было: та крикучая тетка вошла именно в свой класс. А я-то уж собралась сбросить туфли, что заковали мои айда до опухоли. Смотрела я на учительницу, слушала ее, заходящуюся в крике, и наблюдала, словно ящиком движется ее челюсть. Когда она произносила задумчиво промежуточное «э-э», пред глазами вырастала другая картина: белый Уруп (река, приток Кубани. — Прим.ред.), голубая глинка, «лазорики»... И я решила с учебой бросить — навсегда.

Зазвенел звонок, и, не сказав никому ни слова, я выплыла с класса и из той истории — и на Уруп! Вот где радость, смотри где блаженство! Пускай они себе там учатся

Из книги «Не плачь, казачка»

Левуня Дуров

5 рассказов советских актеров о школе

Лев Дуров. Фотография: dailyshow.ru

5 рассказов советских актеров о школе

Лев Дуров. Фотография: ru.delfi.lt

Некогда, когда в школе шли уроки, я скрылся в туалете и с папироской в зубах стал объяснить из окна футбольную игру в школьном дворе:

— Рыжий, так тебя и таким манером! Кому ты подаешь, эдак тебя и так! А ты, Длинный, трах-тарарах, целиком мышей не ловишь!

Слышу — кто-то вошел. Ну, думаю, до этого времени один такой же прогульщик, как и я. А оглянуться мне некогда — очень ужак увлекся игрой. И тут мне хлопают по плечу и просят:

— Оставь.

Я, заново же не оборачиваясь, откусываю слюнявку и передаю через плечо с обязательной в таких случаях репликой:

— Приманка надо иметь.

Тот не отвечает и продолжает за моей спиной докуривать мои чинарик. А я уж совсем в раж вошел.

— Славка, так тебя и эдак! Безлюдный (=малолюдный) видишь, куда бьешь, эдак тебя и так?!

— Ну, Дуров, пойдем — предостаточно.

Оборачиваюсь — директор школы! Спускаемся в кабинет.

— Мерзавец, — говорит он мне, — твоя милость что куришь?

— «Беломор», — отвечаю.

— Дай сюда!

Я вынимаю из кармана пачку, кладу ему возьми стол.

— Сколько тебе денег дает мать на день?

Не помню литоринх сейчас всех этих денежных реформ, сколько мне давала мать в обед. Мы жили бедно и всего было в обрез. Называю сумму.

— А насколько стоит «Беломор»? — спрашивает.

Опять называю сумму, которая сжирает весь муж дневной бюджет.

— Негодяй! — говорит он, кладет мой «Беломор» в стол и вытаскивает от того места пачку «Прибоя». — Вот что тебе, стервецу, надо курить! И тогда тебе останется возьмите хоть на булочку! Вон отсюда, чтобы я тебя больше не видел!

От случая к случаю я вышел из кабинета, почувствовал, что лицо мое горит. Ведь дьявол не ругал меня за прогул, не говорил о том, что «курить вредно». Как ни говори ни один дурак не станет утверждать, что «курить полезно». Симпатия всего-навсего хотел, чтобы я имел возможность покупать себе каждый гемера булочку! Директор школы курит «Прибой», а его сопливый ученик позволяет себя «Беломор», который в три раза дороже!

Эта беседа в одни ворота произвела получи и распишись меня такое впечатление, что через несколько дней я бросил курить. И понял, какой-никакой это был грандиозный педагог.

Из книги «Грешные записки»

Никита Михалков

5 рассказов советских актеров о школе

Микита Михалков. Фотография: whoswhos.org

5 рассказов советских актеров о школе

Никита Михалков. Фотография: tvc.ru

Если уж и снятся страшные сны, этак именно о школе...

Однажды (это было в 20-й школе, где потом учились и мои цветы жизни) меня вызвали к доске. Я отправился, по словам классика, с легкостью в мыслях необыкновенной. Подошел к доске, увидел уравнение, взял мелок. И тут почувствовал, что не только не могу решить, но невзыскательно не понимаю, что написано. И когда за спиной услышал бодрый хруст перьев одноклассников, со всей очевидностью ощутил ту пропасть, на краю которой стоял. Вдобавок наибольшее впечатление произвело не то, что я не знаю, а то, а ребята знают, а я нет!

И от этой безысходности я потерял сознание. Очнувшись, увидел надо собой ироничное лицо учительницы, которая была убеждена, что это «липа». Тем маловыгодный менее меня отпустили домой. Потом, много лет спустя, я узнал, в чем дело? вся учительская в окна смотрела мне вслед и ждала: вот сейчас Михалков даст стрекача. А я признаться сказать плелся, едва передвигая ноги, ничего не соображая, держась за стену.

Вдобавок до четвертого класса я учился довольно хорошо. До тех самых пор, до ((сего не возникла потребность «разворачивать мозги» в сторону точных наук. Сначала нехитро упустил какие-то важные «системные моменты», и трудно было наверстать, подальше — больше.

В последний раз у меня было просветление в седьмом классе, когда я внезапно понял теорему по геометрии, выучил ее, поднял руку, но... вызвали другого, какой-никакой получил пять.

С тех пор «шторка» над математикой для меня до скончания веков опустилась...

По математике же мне достаточно было тройки, главное — скорехонько закончить школу и стать артистом! Даже выбора никакого не существовало. Я с детства был приговорен к этому вдоль собственному желанию.

Хотя почти все, кроме математики, скажем, литература, география, чепэ, даже биология, давалось легко. А уж когда начались общественные науки, я «пудрил мозги» педагогам со скоростью невероятной. И нуждаться признаться, с немалой фантазией.

Из книги «Территория моей любви»

Еще значительнее интересных материалов о школе — в нашем спецпроекте

Автор: Татьяна Григорьева

culture.ru