«Оказывается, слушать оркестр — это интересно!»

Шеф отдела творческого планирования Тюменской филармонии Светлана Чуева стала лауреатом Премии имени А.В. Луначарского в номинации «Работник концертной организации». Бонус ежегодно присуждается работникам музеев, театров, библиотек и других учреждений культуры в рамках Санкт-Петербургского международного культурного форума, который-нибудь в этом году пройдет с 15 по 17 ноября. О том, как посетители полюбили классическую музыку, что такое филармонический «День печати» и почему в (видах Сезарии Эворы в Тюмени вязали носки, она рассказала порталу «Культура.РФ».

«Оказывается, слушать оркестр — это интересно!»

Лана Чуева на церемонии вручения премии имени А.В. Луначарского

— Светлана Васильевна, ваш выработка работы в филармонии поражает — 41 год!

— Все получилось в какой-то степени ровно по воле случая. Еще до филармонии я 15 лет проработала в организации, которая называлась «Дом художественной самодеятельности». Я занимались самодеятельными коллективами — проводили смотры, выезжали на концерты. В этот миг уже начал развиваться север Тюменской области, уже пошла большая тюменская черное золото. И таким образом я узнала все площадки, все дома культуры, которые возводились бери севере Тюменской области нашими нефтяниками, строителями, газовиками. Они становились основными площадками для того проведения концертов. И вот в какой-то момент меня приглашают в Тюменскую филармонию. Передо мной встала выбор — уехать работать на север или перейти в филармонию. Как вы понимаете, я выбрала блюдо. У нас был замечательный директор, Леонид Мечиславович Згерский, — он не имел высшего образования, да он был интуитивно человеком культуры и искусства. Чувствовал людей. Я колебалась, шествовать или не идти в филармонию. Выхожу от него, берусь за ручку двери — некто мне в спину говорит: «Считайте, с сегодняшнего дня вы приняты».

Мой служба тогда назывался Оперативным. Мы занимались встречами, проводами артистов, прокладывали маршруты. И ми мой опыт командировок по северу Тюменской области сослужил хорошую службу, из-за этого что я уже знала, как идут поезда, как летают самолеты и вертолеты, — а позднее сложная была связь в Тюмени. Тогда даже еще были гидропланы, которые доставляли артистов возьми север области. Это было очень интересно, хотя и непросто: Тюменская филармония потом проводила порядка 6000 концертов в год!

— Как вы все успевали?

— Раз такие пироги ведь Тюменская область включала территорию от Карского моря до южных районов. И ты да я умудрялись успевать везде! Тогда работали концертные бригады на селе и в соответствии с обслуживанию вахтовых и трассовых поселков. Иосиф Кобзон пел у нас на каждой бурильный — у него было по четыре-пять концертов. И когда его администраторы кричали: «Все, перепавшее истекло, вертолет ждет!» — он махал рукой и говорил: «Нет, я допою чтобы этих работяг концерт до конца». Работали Людмила Сенчина, Эдита Пьеха, Эдвард Хиль, Валентина Толкунова. Лев Лещенко до сих пор помнит до сей поры наши северные города! Редко кто не приезжал в Тюменскую область, и всех я отправляли по разным маршрутам: «Нефть», «Газ», «Лес». Проводили и фестиваль — спирт назывался «Дни советской музыки в Тюменской области». Тихон Хренников приезжал, Микаэл Таривердиев, Иоанн Френкель замечательный. Он приходил ко мне в кабинет, было холодно, стынь, он надевал меховые перчатки и сидел и грел руки перед концертом. Другими словами Давид Тухманов, которого все ласково называли «Дюдя», — он прибегал и в свою очередь говорил: «Нет, тут все же самое теплое местечко».

У нас работала, за примером далеко ходить не нужно, группа «Зодчие» — руководителем был Юрий Давыдов, а в составе, в числе остальных, — Егор Лоза и Валерий Сюткин. Я им давала маршрут на проведение, допустим, 60 концертов. Они стремились ездить в области крупным городам Приобья, им север не давал покоя. А я их отправляла в самые дальние точки, к Арктике. Обская бухта, Ныда, Гыда — туда и оленями-то не доехать. Они сопротивлялись, вопили и кричали, хотя ехали и работали. И как жили первопроходцы севера, так же и эти концертные бригады жили. Им приходилось останавливаться на ночлег на матах в школах, останавливаться в балкáх и вагончиках: гостиниц почти не было. Сегодняшний день все благодарят славных первооткрывателей тюменской нефти — Салманова, Эрвье. Но артисты проделали далеко не меньшую работу по обслуживанию нефтяников, газовиков и строителей.

По мере развития филармонии выше- отдел перешел в Концертный, и я стала заместителем директора по концертной работе. И сделано не пугала всех своим грозным приветствием по телефону: «Оперативный филиал слушает!»

«Оказывается, слушать оркестр — это интересно!»

— Что изменилось, кроме таблички на кабинете?

— Изменилось очень многое! Я бы сказала — изменилась фокус. Сейчас я занимаюсь гастрольным планированием. Раньше мы проводили очень много концертов звезд эстрады. Классические концерты коли на то пошл не ценились. Даже было такое выражение среди администраторов: когда приезжал клавишник, скрипач и т. д., ему дирекция говорила: «Да кому вы надо?!» Так сие и называлось: «Да кому вы надо?!» Им ставили печать, и они маловыгодный работали концерт. И такой концерт назывался «День печати». Но мы издревле старались, чтобы артист отработал. У нас «Дней печати» не было вовек. Хотя, допустим, привозишь пианиста в строительное, рабочее общежитие, открываешь пианино — роялей после того не было, конечно, — а оно все заполнено бутылками. Такие были моменты. Так все равно мы старались, чтобы эта творческая встреча состоялась, пес с ним и пришло на нее всего 10 рабочих.

И вот 20 лет отдавать у нас произошел прорыв — мы стали активно развивать направление классического искусства. Сие произошло после первого концерта Владимира Спивакова. Этим оркестром, этим концертом человек была так поражена и заражена, что вдруг все поняли: оказывается, доносилось эхо оркестр — это интересно! После этого мы сделали очень много концертов ровно по югу нашей области — помимо северных городов, в Тюменской области есть и южные маленькие чюшки. Мы протянули массу маршрутов по музыкальным школам этих южных городов. Клавишник Евгений Эпштейн очень много сделал для нас. Его уже несть на свете, но Тюменская филармония ему очень благодарна за ведь, что он привозил лауреатов Спиваковского фонда. Это были молодые музыканты, которых теперь мы знаем как маститых профессионалов. И они до сих пор помнят, сиречь ездили по этим маленьким городам: удобств никаких не было, артисты шутили, что же «раздевалка через дорогу». И тем не менее именно они ездили, работали предварительно аудиторией, которая нуждалась в этом искусстве. Таким образом, в филармонии произошла тихая переворот: мы перевернули мышление нашего зрителя, сместили фокус внимания от эстрадных исполнителей к классическим концертам. И незамедлительно мы на классическую музыку собираем полные залы.

— Те, кто не откладывая с вами, пришли еще оттуда, из Оперативного отдела? Молодежь приходит семо работать?

— У нас и правда люди-долгожители. Уникальная черта работающих здесь людей — сие трудяги. Когда я пришла сюда, меня первый год шатало, но я поняла, зачем не уйду ни за что. И так же учу своих молодых коллег: разве они год переживут, значит, они остались в филармонии надолго. Молодежь, которая приходит, безлюдный (=малолюдный) бежит отсюда! Ну а тот, кто не выдержал годового испытания, безграмотный наш человек, значит, ему действительно надо уйти, потому что артистов приходится любить. Они разные, перед концертом все нервные, кричат, волнуются. Хотя зато, когда они после концерта получают отдачу от зрительного зала, если к ним возвращается волна благодарности — какие же они добрые и пушистые! Наша сестра их именно за это и любим.

Мне со многими приходилось состоять в близких отношениях, много необыкновенных концертов с моей командой сделали. Замечательный концерт был с Монсеррат Кабалье! Ей было горько ходить, она не могла подниматься по лестнице на третий подклет нашей сцены. Тогда мы придумали: поставили кресло в грузовой лифт и лифтом подняли ее для сцену. По маршруту она ехала поездом — мы встречали ее для вокзале, просили наше железнодорожное руководство, чтобы ее штабной вагон поставили получи первый путь, максимально близко к выходу. Организовывали все так, чтобы дозволительно было два шага к выходу сделать — и сразу же машина стоит держи перроне. Нам было важно, чтобы человек почувствовал тепло и прелесть Тюмени.

Разве та же босоногая Сезария Эвора. Она же босиком пела. Неведомо зачем наши тетушки-контролеры связали носочки, чтобы ей не было не май месяц. Но Сезария упорно выходила босиком. Как она звучала! Это было что дуновение ветерка. Многих артистов видела, со многими пришлось работать.

«Оказывается, слушать оркестр — это интересно!»

— (у)потреблять ли какие-то константы в вашей работе? И, напротив, то, что меняется с течением времени?

— Неусыпно одно. Музыкант, по сути, всегда хочет быть востребованным, нужным зрителю. Изменения я вижу в другом. Спервоначалу мы гонялись за исполнителями, за теми, кто делает кассу. Сие были эстрадные исполнители. Сейчас все по-другому. Сейчас мы добро пожаловать того же Дениса Мацуева за два-три года дать нам свое режим, чтобы иметь возможность получить такого высококлассного классического исполнителя. Изменился и склад ума наших зрителей. Мы стали работать со средой. У нас есть смычка друзей филармонии — люди пишут нам отзывы, они благодарят за концерты, высказывают пожелания.

Со временем произошли территориальные изменения в составе Тюменской области — Ямало-Ненецкий и Ханты-Вогульский округа стали самостоятельными единицами. Раньше у нас было до 10 филиалов филармонии — в Уренгое, Надыме, Нефтеюганске, Нижневартовске, Сургуте, Ноябрьске, и сквозь них мы проводили обслуживание городов. Потом на базе этих филиалов стали исповедоваться уже местные центры культуры и досуга. А в Сургуте открылась даже целая филармония — одна изо самых северных филармоний нашей области. Поэтому теперь у нас количество выездных концертов уменьшилось — сие с одной стороны.

А с другой стороны — меняются формы работы: мы провели уж десять раз фестиваль «Лето в Тобольском кремле». На открытом воздухе, у стен замечательного кремля, уникального про Сибири. У нас выступал и Дмитрий Хворостовский, и молодежь из Мариинского театра, и кабуки «Новая опера», и артисты «Геликон-оперы». Последние исполняли оперу «Сибирь» — получи и распишись итальянском языке! Так что вы думаете: 3500 зрителей специально приехали, дай вам увидеть эту постановку. Здесь уже можно говорить о культурном туризме. Они предумышленно приезжают в Тобольск для того, чтобы посмотреть этот город, а вечером заслушать этот концерт и в ночь уехать в Тюмень — это уже стало доброй традицией. Представляете, мере) должна была измениться психология зрителя, чтобы приехать на классику, и еще на итальянскую.

«Оказывается, слушать оркестр — это интересно!»

Светлана Чуева и Монсеррат Кабалье

— А какой он в эту пору — типичный посетитель филармонии?

— У нас есть такой абонемент, романсовый, — «Прекрасное мгновение». И егда смотришь в зал, то видны, конечно, седые головы в основном. Но сие только романсовый: слушатели действительно возвращаются в свое прошлое; кто-то говорит, запруда, я даже вспоминаю свою маму, в каком платье она была, когда я слышал видишь эту музыку.

И совсем по-другому выглядит зал, когда проходят концерты симфонической музыки. Сие молодежь, это дети — наряженные, красивые. Они приходят с букетиками цветов, дарят их музыкантам. Рано или поздно проводили концерт Илзе Лиепа — пришли балетные девочки, шли к ней с цветами. И сие именно воспитательный момент.

Дети принимают участие и во взрослых концертах. Во сейчас есть абонементный концерт солистов Фонда Образцовой — в нем выступают лауреаты фонда. И выступают в томик числе молодые тюменские ребята.

Раньше детских концертов было гораздо не так, сейчас их количество увеличилось. Одно из наших последних достижений — сие сказки с большим оркестром. Мы используем песочную анимацию, играет наш симфонический ансамбль, который очень молодой, ему три годика всего. Но это безумно сильный, крепкий, целеустремленный состав, наша публика горячо любит этот оркестрик. Оркестранты даже выезжают в школы — а у нас очень много концертов проходит в школах, так чтобы привлечь эту шумную, веселую, говорливую публику. А когда дети приходят в шиши филармонии, с ними проводят экскурсии. Всегда рассказываем такой реальный случай: когда-то, еще до Революции, в здании, где сейчас располагается филармония, находился ажурный магазин. И когда мы делали капитальный ремонт, сломали одну из несущих стен и оттоле выпал котелок с драгоценностями. Видимо, хозяин спрятал «на будущее» и они маловыгодный пригодились. И я говорю детям, что драгоценности в другом зарыты: филармония зарывает зерна в души детей, и они прорастают что драгоценные ростки. Таким образом мы и воспитываем своего слушателя.

— Прислушиваетесь ли ваша сестра к пожеланиям этой подрастающей аудитории? Готовы ли предоставить филармоническую сцену кому-нибудь изо кумиров молодежи, который может быть мало известен за пределами ютуба?

— Расскажу такую историю. (то) есть-то поступило предложение о том, чтобы у нас провел концерт молодой и гласный в интернете музыкант Илья Бешевли. Сначала я, честно скажу, сопротивлялась: как ни крути, я воспитана нате культуре предыдущих десятилетий. Я говорила, мол, вас не знают, никто маловыгодный придет. На что мне было сказано: «Меня знают в интернете. Посмотрите». Посмотрела — правда, отзывы есть, и отзывы хорошие. Договорились, что дадим зал в аренду. Главенство этого артиста заполнила зал под завязку, столько поклонников таланта пришло. Следовательно век живи, век учись. И яйца курицу учат в данном случае. Таким (образом что мы стараемся прислушиваться к пожеланиям молодого поколения, когда они нам пишут, просят подвезти того или иного исполнителя. Не замыкаемся в себе. Филармония — это дромон. И пусть на его борт поднимаются новые, совсем молодые юнги, краеугольный камень — чтобы курс был выбран правильно. Наш корабль плывет верным курсом по-под развевающимся флагом классического искусства. Какое счастье столько лет плыть получи этом корабле!

Фотографии из личного архива Светланы Чуевой

Беседовала Еленя Антонова

culture.ru