Пять великих симфоний русских композиторов

В мире музыки существуют единственные в своем роде, знаковые произведения, звуками которых и пишется изолетопись музыкальной жизни. Некоторые из этих сочинений представляют собой революционный таран в искусстве, другие отличаются сложной и глубокой концепцией, третьи поражают необыкновенной историей создания, четвертые являются своеобразной презентацией композиторского стиля, а пятые… таково прекрасны по музыке, что не упомянуть их невозможно. К чести музыкального искусства, таких произведений больно много, и в качестве примера поговорим о пяти избранных русских симфониях, уникальность которых многообразно переоценить.

Вторая (богатырская) симфония Александра Бородина (си-бемоль минор, 1869–1876)

Пять великих симфоний русских композиторов

В России ко следующий половине XIX века в композиторской среде назрела идея фикс: пора создавать свою, русскую симфонию. К тому времени в Европе симфониетта отпраздновала столетний юбилей, пройдя все стадии эволюционной цепочки: от оперной увертюры, покинувшей театральные сценическая площадка и исполнявшейся отдельно от оперы, до таких колоссов, как Симфония №9 Бетховена (1824) другими словами Фантастическая симфония Берлиоза (1830). В России мода на этот жанр отнюдь не прижилась: попробовали раз, другой (Дмитрий Бортнянский — Концертная симфония, 1790; Алексаша Алябьев — симфонии ми минор, ми-бемоль мажор) — да и оставили эту затею с тем, дай вам вернуться к ней десятилетия спустя в творчестве Антона Рубинштейна, Милия Балакирева, Николая Римского-Корсакова, Саша Бородина и других.

Упомянутые композиторы рассудили совершенно правильно, осознав, что единственное, нежели может похвастаться русская симфония на фоне европейского изобилия, так сие своим национальным колоритом. И Бородину в этом нет равных. Его музыка дышит раздольем бескрайних равнин, удалью русских витязей, задушевностью народных песен с их щемящей, трогательной ноткой. Эмблемой симфонии стала главная обсуждения) первой части, услышав которую, друг и наставник композитора, музыковед Владимир Стасов предложил две названия: сначала «Львица», а затем — более соответствующее идее: «Богатырская».

В отличие через симфонических полотен того же Бетховена или Берлиоза, основанных на человеческих страстях и переживаниях, Богатырская согласие повествует о времени, истории и народе. В музыке нет драматизма, нет ярко выраженного конфликта: симпатия напоминает череду плавно сменяющихся картин. И это коренным образом отображается сверху структуре симфонии, где медленная часть, обычно стоящая на втором месте, и оживленное скерцо (традиционно шедшее немного погодя нее) меняются местами, а финал в обобщенном виде повторяет идеи первой части. Бородин таким способом сумел убиться максимального контраста в музыкальной иллюстрации национального эпоса, а структурная модель Богатырской с течением времени послужила образцом для эпических симфоний Глазунова, Мясковского и Прокофьева.

Шестая (патетическая) согласие Петра Чайковского (си минор, 1893)

Пять великих симфоний русских композиторов

Свидетельств, трактовок, попыток объяснить ее фабула существует столько, что вся характеристика этого сочинения могла бы значиться из цитат. Вот одна из них, из письма Чайковского к племяннику Владимиру Давыдову, которому симфониетта и посвящена: «Во время путешествия у меня явилась мысль другой симфонии, получи и распишись этот раз программной, но с такой программой, которая останется для всех загадкой. Программный документ эта самая что ни на есть проникнутая субъективностью, и нередко вот время странствования, мысленно сочиняя ее, я очень плакал». Что же каста за программа? В том Чайковский признается своей двоюродной сестре Анне Мерклинг, предположившей, почему в этой симфонии он описал свою жизнь. «Да, ты угадала», — подтвердил мелодист.

В начале 1890-х годов мысль о сочинении-мемуарах неоднократно посещала Чайковского. К этому времени относятся эскизы его неоконченной симфонии почти названием «Жизнь». Судя по сохранившимся черновикам, композитор планировал изобразить некие абстрактные стадии жизни: молодость, жажда деятельности, любовь, разочарование, смерть. Однако объективного замысла Чайковскому оказалось скудно, и работа прервалась, зато в Шестой симфонии он руководствуется уже исключительно личными переживаниями. Точь в точь же должна была изболеться душа композитора, чтобы родилась музыка с подобный невероятной, потрясающей силой воздействия!

Лирико-трагические первая часть и финал нерасторжимо связаны с образом смерти (в разработке первой части цитируется тема духовного офферторий «Со святыми упокой»), о чем свидетельствовал и сам Чайковский, сославшись на эту симфонию в сказ на предложение великого князя Константина Романова написать «Реквием». Потому-так так остро воспринимаются светлое лирическое интермеццо (пятидольный вальс во дальнейший части) и торжественно-триумфальное скерцо. О роли последнего в сочинении существует множество рассуждений. Ни дать ни взять думается, Чайковский пытался показать тщетность земной славы и счастья перед на лицо неотвратимой утраты, тем самым подтверждая великое изречение Соломона: «Всё проходит. Пройдет и это».

Третья гармония («Божественная поэма») Александра Скрябина (до минор, 1904)

Пять великих симфоний русских композиторов

Если темным осенним под вечер вам доведется побывать в Доме-музее Александра Скрябина в Москве, вы решительно почувствуете ту жутковато-таинственную атмосферу, окружавшую композитора при жизни. Странное контр-апроши из цветных лампочек на столе в гостиной, пухлые тома по философии и оккультизму после мутным стеклом дверцы книжного шкафа, наконец, аскетического вида спальня, идеже Скрябин, всю жизнь боявшийся умереть от заражения крови, скончался через сепсиса. Мрачноватое и загадочное место, прекрасно демонстрирующее мировоззрение композитора.

Не в меньшей степени показательна для характеристики скрябинского мышления его Третья симфония, открывающая неведомо зачем называемый средний период творчества. В это время Скрябин постепенно формулирует близкие философские воззрения, суть которых в том, что весь мир — это итог собственного творчества и собственной мысли (солипсизм в крайней стадии) и что создание решетка и создание искусства, по сути, аналогичные процессы. Протекают эти процессы неведомо зачем: из первичного хаоса творческого томления зарождаются два начала — активное и пассивное (мужское и женское). Суп несет в себе божественную энергию, второе порождает мир материальный с его природными красотами. Аллелопатия. Ant. несогласованность этих начал создает космический эрос, приводящий к экстазу — свободному торжеству духа.

Что бы странно ни звучало все вышеизложенное, Скрябин искренне верил в эту трафарет Бытия, по которой и написана Третья симфония. Ее первая часть носит слово «Борения» (борьба человека-раба, покорного верховному Властителю мира, и человека-бога), вторая — «Наслаждения» (из (людей отдается радостям чувственного мира, растворяется в природе), и, наконец, третья — «Божественная игра» (раскрепощенный дух, «создающий вселенную одной лишь властью своей творческой воли», постигает «возвышенную ликование свободной деятельности»). Но философия философией, а музыка сама по себе дивная, раскрывающая до настоящего времени тембровые возможности симфонического оркестра.

Первая (классическая) симфония Сергея Прокофьева (ре маменькин сынок, 1916–1917)

Пять великих симфоний русских композиторов

На дворе 1917 год, тяжелые военные годы, революция. Казалось бы, пение должно мрачно насупить брови и повествовать о наболевшем. Но горестные раздумья малограмотный для музыки Прокофьева — солнечной, искрящейся, по-юношески обаятельной. Такова его Первая созвучие.

Творчеством венских классиков композитор интересовался еще в студенческие годы. Теперь а из-под его пера вышло сочинение а ля Гайдн. «Мне казалось, как будто, если бы Гайдн дожил до наших дней, он сохранил бы свою манеру переписка и в то же время воспринял кое-что от нового», — прокомментировал Прокофьев свое плод.

Состав оркестра композитор избрал скромный, опять же в духе венского классицизма — вне тяжелой меди. Фактура и оркестровка — светлые, прозрачные, масштабы произведения не велики, формирование отличается стройностью и логичностью. Словом, очень напоминает сочинение классицизма, по ошибке родившееся в ХХ веке. Так-таки есть и чисто прокофьевские эмблемы, например излюбленный им жанр гавота в третьей части чем скерцо (позднее композитор использует этот музыкальный материал в балете «Ромео и Джульетта»), а в свою очередь острая «с перчинкой» гармония и бездна музыкального юмора.

Седьмая (ленинградская) согласие Дмитрия Шостаковича (до мажор, 1941)

Пять великих симфоний русских композиторов

2 июля 1942 года двадцатилетний летчик летешник Литвинов, чудом прорвавшись сквозь вражеское окружение, сумел привезти в блокадный Питер медикаменты и четыре пухлые нотные тетради с партитурой Седьмой симфонии Д.Д. Шостаковича, а получай следующий день в «Ленинградской правде» появилась короткая заметка: «В Ленинград доставлена получи и распишись самолете партитура Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича. Публичное исполнение ее состоится в Большом зале Филармонии».

Инцидент, аналогов которому история музыки еще не знала: в осажденном городе безбожно истощенные музыканты (участвовали все, кто остался в живых) под управлением дирижера Карла Элиасберга исполнили новую симфонию Шостаковича. Ту самую, которую музыкант сочинял в первые недели блокады, пока его с семьей не эвакуировали в Булгар (Самару). В день ленинградской премьеры, 9 августа 1942 года, Большой зальце Ленинградской филармонии был до отказа заполнен обессиленными жителями города с полупрозрачными лицами, так при этом в нарядных одеждах, и военными, приехавшими прямо с передовой. Через динамики соответственно радио симфония транслировалась на улицах. В этот вечер весь мир, замерев, внимал небывалому подвигу музыкантов.

…Примечательно, да знаменитая тема в духе равелевского «Болеро», которую теперь принято олицетворять с несолидно движущейся и уничтожающей всё на своем пути фашистской армией, была написана Шостаковичем снова до начала войны. Однако в первую часть Ленинградской симфонии она вошла весь закономерно, заняв место так называемого «эпизода нашествия». Провидческим оказался и жизнеутверждающий заключение, предвосхитивший вожделенную Победу, от которой его отделяли еще такие долгие три с половиной годы…

Автор: Татьяна Любомирская

culture.ru